Положение рабочих-мигрантов в сегодняшней России совершенно бесправное. Они полностью зависят от произвола хозяев и полиции, за любой открытый протест следует увольнение или  жестокое наказание. Легальные способы борьбы  в такой ситуации часто  бесполезны. Зато прямое действие  вполне способно помочь.

Это доказали рабочие из Таджикистана, занятые на  строительстве горнолыжного курорта на станции "69-й км."  под Петербургом, которые вела фирма "Русский стиль". Вынужденные жить в неотапливаемых вагонах, без горячей воды, а часто без электричества, работавшие от зари до темна , они  долго и тщетно  добивались, чтобы им хотя бы платили  причитающуюся зарплату.  Но слышали в ответ только ругань и издевательство.  И только после того, как неизвестные лица как следует отметелили ненавистного прораба Петрушина, у которого к тому же сгорела новенькая машина, хозяева неожиданно нашли деньги и расплатились с рабочими за полгода.

Только с января по апрель 2007 года на стройках Москвы погибло 15 рабочих. Хоть этот результат и лучше, чем в аналогичный период 2006 – тогда погибло 22 человека, - поводов для радости мало. Люди продолжают гибнуть. Если 15 человек в Москве, то сколько по стране? (Для сравнения – на Урале за 2006 год погибло 114 человек, 191 получил тяжелые травмы). И вообще, разве работа со смертельным исходом – это нормально? Кто мешает свести риски для жизни в строительстве к минимуму (еще есть куда – в тех же США смертность строителей гораздо ниже, чем в России)?

Псевдостатистика

Кстати, о статистике. С ней вообще какая-то путаница.

Все эти 22 и 15 – цифры официальные, предоставленные одной из организаций, которые пытаются отслеживать и анализировать количество травм и смертей. Всего этих организаций три: Росстат, Фонд социального страхования и Минздравсоцразвития Российский Федерации. И каждая из них предлагает свою версию.

Так, если, по мнению Росстата, за январь-апрель 2007 года на стройках Москвы погибло 15 человек, то, по мнению Фонда социального страхования их может оказаться 17, а, по мнению Минздравсоцразвития, 20 (кстати, не следует исключать возможности того, что инспекторы сознательно утаивают статистику). Таким образом, все эти цифры недостоверны. И это только одна сторона медали.

Другая ее сторона – в том, что работают в этих организациях не боги, а люди, и знать все они не могут. Особенно в наше время. Сколько случаев смертей и травматизма на стройках от них попросту утаили? Это легко можно сделать, вынеся тело погибшего за пределы стройки. Или не имея свидетеля (либо сделав так, чтобы свидетели расхотели свидетельствовать).

Конкретный пример – ситуация с теми же гастробайтерами. Реальная история. Строителя-таджика некие скин-хэды скинули с 8 этажа строящегося дома. Через пару дней мигрант умер в больнице. При этом ни один из его сотоварищей-таджиков не выступил свидетелем и не рассказал о том, что же произошло на самом деле. Все сделали вид, будто гастробайтер разбился сам, без посторонней «помощи».

Убивает не работа, а работодатель

Почему гибнут строители? Работодатели, конечно, валят все на самих рабочих. Якобы опытные работники гибнут по своей вине из-за неосторожности, обусловленной излишней самоуверенностью и так далее… В свою очередь, молодые погибают из-за собственной незрелости и неопытности… Мол, не надели страховочные пояса, работали пьяными… При этом якобы они обеспечены всеми необходимыми защитными средствами и проинструктированы. Поэтому в своей смерти виноваты сами. Кощунство какое-то… И, простите, кто же проследил за соблюдением правил безопасности и как, собственно, нетрезвый работник был допущен на стройплощадку?

Очевидно, что основная причина смертей – полное игнорирование компаниями-застройщиками правил безопасности. В погоне за прибылью они экономят на всем.

Прежде всего, конечно, набирают рабочих-мигрантов. После кризиса 1998 года зарплаты строителей значительно снизились, а те же таджики готовы работать практически за любые деньги. На крупных стройках Москвы трудятся 50 % мигрантов. Отсюда не только смертность рабочих, но и невинных людей, становящихся жертвами их непрофессионализма.

Другой аспект экономии – отсутствие на стройках элементарных условий труда: душевые, умывальников, туалетов, раздевалок, сушилок, спецодежды и горячего питания (это вообще кое-где непозволительная роскошь). Плюс повторяющиеся из года в год нарушения, связанные с неработающими системами вентиляции, повышенным шумом, запыленностью, вибрациями и т. п.

И, наконец, руководители некоторых предприятий считают совершенно не нужными тратить средства на инструктаж рабочих в плане техники безопасности и обеспечение их элементарными средствами индивидуальной защиты.

Именно из-за нарушений, связанных с инструктажем на стройках, в основном, гибнут молодые люди 1980 - 1983 годов рождения. Этого не скрывает и сам заместитель руководителя строительного комплекса Москвы Александр Максименко: "Чаще всего гибнет молодежь, которая проработала на стройках всего три-четыре дня, зачастую они не прошли даже необходимого инструктажа". Он отметил, что для снижения травматизма и летальных исходов строительным компаниям необходимо улучшить обучение рабочих. "Необходимо проводить с рабочими тренинги, а также тщательный инструктаж по вопросам техники безопасности на производстве", - сказал А. Максименко.

75 % строителей гибнут, упав с высоты. Чтобы это предотвратить, государством были внедрены специальные улавливающие сетки, предназначенные для обеспечения безопасности на объектах монолитного строительства. "Эти сетки устанавливаются на три этажа ниже по сравнению с тем, где идут монтажные работы, и в ходе испытаний показали свою надежность. Они способны выдерживать до 150 кг", - рассказал А. Максименко. Однако многие руководители стройорганизаций не мудрствуя лукаво отказались устанавливать сетки. Правда, Максименко пообещал, что по отношению к таким руководителям мы будем принимать меры административного и уголовного характера".

Что ж. Будем ждать. Доселе от «мер» толку не было.

Вместо заключения

Урок ОБЖ.

Преподаватель:

Вы – прораб на стройке. На ваших глазах с лесов падает рабочий и разбивается насмерть. Ваши действия? Ученики:

- Вызвать скорую!

- Вызвать милицию!

- Сообщить родственникам!

Преподаватель:

- Наденьте на труп каску и страховочный пояс, или милиция приедет за вами.

Лада Булатова

www.homeweek.ru/theme/23

Пивоварня “Хейнекен” в Петербурге принадлежит голландскому концерну “Хейнекен” с 2002г. Это типичное для Питера предприятие, где российские и иностранные капиталисты совместно эксплуатируют трудящихся. На заводе около 1000 рабочих. Большинство работает посменно - в дневные и ночные смены. Производство вредное, но доплат за вредность не производится. Существует премиальный фонд, но рабочие премий не получают. Нет норм погрузочно-разгрузочных работ, водители автопогрузчиков полностью зависят от милости администрации. В сумме, вместе со всеми переработками, внеурочными, доплатами за ночные смены они получают в среднем около 16-18 тысяч в месяц (в прошлом году было около 12 тысяч). При этом существует огромный разрыв в зарплатах трудящихся и даже рядовых “управленцев”. Так зарплата начальника линии превышает 100 тысяч рублей. Что говорить о более высоком начальстве и менеджерах.

В последнее время, при помощи специальных фирм, администрация стала нанимать гастрбайтеров из Средней Азии, Узбекистана, Таджикистана. Эти люди абсолютно бесправны, запуганы, плохо ориентируются в окружающей обстановке, поэтому капиталистам выгодно использовать их практически рабский труд. Они работают 6 дней в неделю по 12 часов, получая в месяц от 10 до 12 тысяч рублей. Естественно, абсолютно никаких социальных гарантий они не имеют.

В середине апреля рабочими была начата “итальянская” забастовка, продолжавшаяся около трех недель. Организатором ее выступил профсоюз. Требованиями трудящихся стали: повышение зарплаты, аттестация рабочих мест, выплаты премиальных или “тринадцатой зарплаты”, признание вредности с соответствующими выплатами, соблюдение администрацией правил техники безопасности. К сожалению, некоторые требования были направлены и против гастрбайтеров, а не против их чудовищной эксплуатации. К этим людям многие рабочие относятся с недоверием, считая их заранее готовыми на все штрейхбрейхерами, и отчасти справедливо опасаясь, что практически бесплатный рабский труд гастрбайтеров составит конкуренцию их собственному хотя бы в какой-то минимальной степени защищенному положению. Кроме того, многие из рабочих-нелегалов мало говорят по-русски и общаются, в основном, друг с другом.

О том, что процветание хозяев предприятия во многом обеспечивается полным пренебрежением безопасностью рабочих и вообще всеми нормами техники безопасности, говорит тот факт, что “итальянская забастовка”, т.е. просто работа в полном соответствии со всеми правилами и нормами, сразу же ударила по карману буржуев.

Профсоюз сделал ставку на переговоры с администрацией. А администрация использовала эти переговоры, чтобы отвлечь внимание рабочих, обмануть, сбить боевой настрой. Переговоры происходили несколько раз. Администрация отказалась даже рассматривать требования рабочих, зато стала запугивать активистов. Председатель профсоюза был уволен, две наиболее активные смены практически расформированы. Людей заставляли писать заявления об уходе, запугивая и унижая. Кого-то уволили по “сокращению штатов”. На работников двух оставшихся смен сразу, естественно, резко увеличилась нагрузка.

Кстати, это сокращение стоит сейчас на повестке дня на предприятии, под него попадут многие рабочие, прежде всего “нелояльные”, и, естественно, оно является хорошим методом устрашения для любого рабочего, посмевшего бороться за свои права.

Кроме того, по словам рабочих, в каждой из смен находятся стукачи, купленные или запуганные начальством, оповещающие начальство обо всех "подозрительных" действиях или разговорах людей. Как раз в это время были принято на работу много гастрбайтеров на совершенно кабальных условиях, что во многом тоже определило отношение остальных рабочих к ним.

В результате, если первоначальные требования рабочих были связаны с улучшением их положения и уменьшением эксплуатации, то на последних “переговорах” профсоюзные активисты пытались лишь добиться прекращения давления на неугодных и восстановления на работе уволенных из-за участия в “итальянской забастовке”. И те, и другие требования хозяева, чувствующие свою ничем не ограниченную власть и силу, воспринимают с откровенной издевкой.

Подобные вещи происходят сейчас повсюду. Власть и капитал чувствуют свою силу и действуют абсолютно нагло, цинично и открыто, не церемонясь. Профсоюзных активистов, ведущих совершенно законную и легальную деятельность, немедленно увольняют, как на чайной фабрике “Невские пороги”. На них нападают, как на лидера профсоюза калининградских докеров. Их арестовывают, запугивают, грозят похищением и пытками детей, практически вводят на завод войска ментовских карателей, как в Тольятти. Менты открывают огонь из огнестрельного оружия в центре Москвы на разрешенном легальном митинге жильцов против строительства элитного дома на месте детского сада. Бандитская власть капиталистов не остановится ни перед чем, ни перед какими, даже написанными ее подручными законами. Ее может остановить только самоорганизованное солидарное и интернациональное сопротивление трудящихся. Одним из орудий этого сопротивления, конечно, является забастовка. Мы считаем, что борьба трудящихся должна вестись не в рамках подзаконных профсоюзов, активисты которых сразу же попадают под удар, если не идут на сговор с администрацией. Борьба должна вестись нелегально. Она может инициироваться группой хорошо знающих и доверяющих друг другу активистов; а решения, например о забастовке, приниматься на общих собраниях рабочих; и все требования к администрации исходить тоже от этих собраний.

Буржуи постоянно проводят политику “разделяй и властвуй”, нанимая на заводы людей из бедных регионов или стран и тем самым сбивая расценки на труд. Это очень старый, хорошо известный фокус! Поэтому нужно не ссориться с гастрбайтерами, а объединяться с ними. И только солидарная борьба трудящихся всех национальностей, в которую необходимо вовлекать самых угнетенных и эксплуатируемых, может заставить власть и капитал отступить.

Кто там сказал, что Россия отстает от более «развитых» стран Западного мира? Нет, если что и было упущено, то режим Путина наверстывает это семимильными шагами. Ну, по меньшей мере, в одном. В том, что касается внедрения методов эксплуатации и расправ, самых «передовых» для неолиберального капитализма.

«Гибкость труда»

Излюбленная мера, к которой прибегают предприниматели, – это введение такого графика работы, который максимально выгоден хозяевам и позволяет выжать из работающего человека как можно больше. Владельцы и менеджеры знают, что долгий рабочий день не всегда им выгоден. Ведь работник устает, так что к концу дня его выработка падает. А потому гораздо выгоднее, например, заставить его проработать пусть более короткий, но лишний день. Тогда даже традиционное требование рабочей борьбы – о сокращении рабочего времени – оборачивает против человека труда!

Именно так поступила администрация компании «Южкузбассуголь» в Кемеровской области. В начале октября она преподнесла шахтерам подарок: сократила ежедневное рабочее время с 8 до 6 часов. Только не зря говорят: бойтесь данайцев, дары приносящих! Подарок оказался с сюрпризом. При 8-часовом дне на 3 рабочих смены приходилось 3 выходных; при новой 6-часовой смене – шахтеры потеряли 4 выходных дней в месяц.

 

Стачка и локаут

 

Многие рабочие тут же проголосовали «ногами». В знак протеста с шахт «Тагарышская» и «Есаульская» уволилась треть горняков. Администрация, недолго думая, возложила сброшенный груз на плечи тех, кто остался. Наплевав на технику безопасности и свои же, буржуйские законы, она заставила людей выходить на работу звеном по 2 человека (при положенных 4–5).

Большинство шахтеров, однако же, было готово продолжить работу по новому расписанию, потребовав взамен компенсации: увеличения зарплаты в полтора раза (сейчас она составляет около 20 тысяч рублей в месяц). Начальство категорически отказалось. Тогда рабочие решились на забастовку.

В ночь с 18 на 19 октября четвертая смена шахтеров (примерно по 30–40 человек на каждой из обеих шахт) прекратила работу и поднялась на поверхность. Администрация немедленно объявила, что все они уволены и могут отправляться по домам. Шахты закрыли. Это был самый настоящий локаут. Автобусов за следующими сменами не прислали, и рабочие должны были добираться до места работы на попутках. Некоторых тут же уволили «за опоздание». А точнее, для острастки…

 

Предательство профкомычей

 

«Рабочий вождь» с шахты «Есаульская» Геннадий Грушко – личность весьма известная в профдвижении. Несколько лет назад он заявил на одном из профсоюзных семинаров: «Для меня, как профсоюзного лидера, стихийная забастовка – личное поражение. То есть, ситуация вышла из-под контроля. Если рабочие правы – то стихийную забастовку необходимо возглавить». Здорово, правда? Мы, вообще-то, по своей наивности полагали, что в конфликте с хозяином рабочий прав всегда… Но дело даже не в этом. Профбосс предельно откровенно признал: главное, чтобы ситуация не вышла из-под его контроля. Авось тогда начальство поймет и оценит рвение «социального партнера».

20 октября господин Грушко заявил шахтерам, что отказывается им помогать! Рабочие потребовали, чтобы профбосс сложил полномочия. Дальше разгорелась настоящая трагикомедия. Профсоюзная задница, привыкшая вольготно сидеть одновременно на обоих стульях (точнее, на рабочей табуретке и на директорском кресле), внезапно с треском провалилась между ними. 22 октября, как сообщил корреспондент агентства «Новый регион» из Новокузнецка, Грушко по телефону сообщил бастующим, что заместители директора и начальники участков силой удерживают его в кабинете главного инженера «Есаульской», требуя подписать заявление о добровольном уходе с шахты. «В тот момент, когда Грушко сообщал это, в трубке послышался голос другого человека, который кричал: «Кто тебе разрешил звонить? Дай трубку сюда! На...й!». После этого связь прервалась».

 

«Размышления у парадного подъезда»

(почти по Некрасову)

 

После массовых увольнений работа шахт возобновилась. Локаут распространился на 8 членов стачкома, затем еще на 4 рабочих… Всем активным забастовщикам предложили написать заявления об увольнении. Десятки работников под угрозой. Как же мы будем жить? – вздыхают шахтеры. «Кредит за квартиру нужно выплачивать, двух детей кормить… А с такой записью в трудовой куда устроишься?», – жалуется один из уволенных. 

Только, видать, отчаяние и возмущение людей еще недостаточно сильно для того, чтобы побудить их к радикальным действиям. Перегораживать дороги или штурмовать шахты и кабинеты они не собираются. Вместо этого намерены собираться у дверей высокого начальства и умолять сжалиться над ними… Уволенные решили – обратиться в суд. Того самого государства, которое ревностно блюдет интересы шахтовладельцев, менеджеров и прочих богачей и от которого добиться справедливости рабочему человеку не удастся никогда. Правда, шахтеры хотят еще пикетировать здание концерна «Южкузбассуголь», но поспешили пригласить на свою акцию таких рьяных защитников дела рабочих, как партии ЛДПР, СПС и даже «Единую Россию»! Авось эти буржуйчики защитят их, сирых и убогих, от других буржуйчиков, которые так незаслуженно не оценили законопослушание и лояльность своих наемных рабов…

Нет… Что-то не хочется продолжать эти грустные шутки. Может быть, хватит уже стоять у дверей судов, партий и начальников с униженным видом? Может быть, пора уже понять старую истину:

«Никто не даст нам избавленья –

Ни бог, ни царь и не герой!

Добьемся мы освобожденья своею собственной рукой!»

Раздавали сегодня (то есть, всера, - прим.)  наши материалы на Форде (листовки и брошюру "Опыт Класса", посвященную истории радикальных забастовок в России и за Рубежом). Брали хорошо.

Все, с кем говорили, отозвались об итогах забастовки как о совершенно неудовлетворительных. Говорили, что разочарованы, обломаны, считают себя проигравшими и в моральном и материальном смысле. Несколько человек говорили о том, что главной ошибкой было допустить запуск смены, не блокировать конвейер.

Насчет доплат за вредность, которые убрали, - это 7%.

Все в один голос говорят, что на новую забастовку скорей всего люди не соберутся. Одна работница лет 30 говорила, что надо было не давать запустить конвейер, блокировать завод, не пускать штрейхбрейкеров. С другой стороны, грустно и виновато улыбаясь, она сказала, что только оправилась от забастовки - несколько месяцев получилось без зарплаты, да еще под Новый год - дети без подарков и все такое. Вы мужиков лучше спросите, я-то чего, они там лучше понимают, профсоюзники особенно - сказала она.. И это при том, что она бастовала от начала до конца и голосовала за продолжение забастовки.

Рабочие говорят, что многие уходят с завода. Говорят, что теперь ОНИ будут закручивать гайки. Это все чувствуют и понимают, хоть ты сто раз поздравь фордовцев с "победой". Такие поздравления уже просто глупо звучат на фоне такого разгрома и подавленного настроения.

Дополнительно. Многие люди, особенно женщины, проработавшие на Форде с открытия (4-5 лет) получают профзаболевания. В результате они не проходят очередной профосмотр и признаются УЖЕ НЕПРИГОДНЫМИ для работы.  В течение нескольких месяцев их сокращают - по состоянию здоровья. Поскольку в колдоговоре теперь прописан пункт, это вроде бы запрещающий и предписывающей администрации предоставить другую менее тяжелую физически работу, то теперь делают так - этим женщинам с издевательской улыбкой предлагают работу в офисе. При этом, естественно, оказывается, что английского языка они в совершенстве не знают, делопроизводства тоже, высшего образования у них нет. Так что на эту работу они не подходят. И вот тогда их уже со спокойной душой увольняют. А что тут такого, говорит администрация - мы ж честно предлагали, кто ж виноват, что она не подошла, а для единственной ей доступной работы на конвейере - все - выдохлась мамуля, делать нечего... Таких по словам некоторых рабочих на заводе около 300 человек - увольняемых по состоянию здоровью. Все они отработали 4-5 лет...