В пригородах столицы Франции вторую ночь подряд продолжаются столкновения молодежи с полицией. Бунтовщики забрасывают полицейских камнями, "коктейлями Молотова" и стреляют в них дробью из охотничьих ружей. При этом ранения получили 38 стражей порядка. Также пострадал один журналист, передает Associated Press.

Кроме этого, на улицах предместья Виллье-ле-Бель были сожжены 36 автомобилей. В ответ стражи порядка применяют слезоточивый газ, свето-шумовые гранаты и резиновые пули. Двое хулиганов были арестованы. Данных о пострадавших среди бунтовщиков не поступало.

Беспорядки вспыхнули в Виллье-ле-Бель минувшей ночью после того, как двое подростков погибли в результате столкновения их мотоцикла с полицейской машиной, а полицейские покинули место аварии, не оказав пострадавшим первую помощь.

Как сообщили представители полиции, мотоцикл был украденным, однако авария не была итогом преследования подростков, а, "по-видимому, оказалась обычным дорожно-транспортным происшествием". По факту ДТП возбуждено уголовное дело, ведется следствие.

Накануне в ходе столкновений бунтовщики атаковали два полицейских участка, сожгли ресторан McDonald's и 15 автомобилей. Более 20 полицейских и пожарных ранены, двое из них тяжело. Опасения вызывает состояние комиссара полицейского участка соседнего городка Сорсей. Он получил мощный удар металлическим прутом прямо по лицу. В ответ полиция применила резиновые пули и задержала восьмерых бунтовщиков.

Летом парламент одобрил очередную реформу высшего образования, громко названную законом об «автономии университетов». Тот, кто подумает, что речь идет об общественном самоуправлении и реальной независимости вузов от государства и капитала, конечно же, ошибется. Как раз наоборот. Все по Оруэллу: «автономия» (свобода) – это рабство. Закон – очередное проявление общеевропейского «Болонского процесса» – предусматривает расширение власти вузовской администрации и перевод университетов на самофинансирование: читай – переход к коммерциализации образования за счет повышения платы за учебу и выполнения различных работ по заказу бизнеса. Соответственно, представители предпринимателей вводятся в состав руководства вузов. Технический персонал, уборщики – все они будут наниматься на бесправной временной основе частными фирмами. Ну, и на закуску – усиление неравенства между факультетами и студентами: «престижные» и дорогие получат больше средств и станут выпускать будущую «элиту», а других (для «черни») посадят на голодный паек.

Нечто подобное, как, вероятно известно российским жителям, задумано и у нас. Но разница есть: в отличие от учащихся России, французские студенты отнюдь не собираются молчать. В прошлом году они уже бунтовали против пресловутого «контракта первого найма» для молодежи. А теперь решили бросить вызов неоконсервативной волне «саркозизма».

С начала октября в университетах страны стали собираться «генеральные ассамблеи» – общие собрания студентов, на которых разгорались жаркие баталии. Закон не нравился почти никому, но вставал вопрос, что можно и нужно сделать для того, чтобы он не вступил в силу. Многие предпочитали просто подождать, что будет, или боялись радикальных действий. Но довольно значительное и активное меньшинство уже четко поняло: терять-то, собственно говоря, особо нечего. Одна «генеральная ассамблея» за другой принимало решения перейти к акциям протеста. Сами собрания становились многочисленнее: в них уже участвовали не десятки и сотни, но тысячи студентов. Движение разворачивалось постепенно. В первую неделю ноября бастовали университеты Руана, Экс-ан-Прованса, Парижа-I (Тольбиак), Перпиньяна, Тулузы – Мирай и Тура, к ним присоединился университет По… Во многих десятках вузов по всей стране активное меньшинство начало акции блокады факультетов, стараясь не пропускать на занятия противников объявления забастовки. Они выставляют пикеты и живые цепи, время от времени парализуя работу учреждений. К середине месяца была полностью блокирована работа 15 вузов; еще в 25 проходили выступления протеста…

В попытке остановить распространение движения, администрация закрыла 30 октября отделения филологии и психологии – социологии Руанского университета. 5 ноября около 200 студентов захватили помещения Тольбиакского университета; они были изгнаны полицией, после чего администрация последовала примеру Руанского ректората. 11 ноября ректор объявил л временном закрытии «отделения Шумана» университета Экс-ан-Прованса – Марселя. 12 ноября, когда учащиеся университета Нантерра под Парижем собрались в университетском городке для обсуждения вопроса о забастовке, на них набросились жандармы. После ожесточенных столкновений начальство закрыло и этот вуз…

Как заявил президент Сорбонны Питт, движение протеста все больше напоминает бунт против «контракта первого найма». Цель бунтарей, пугал он обывателей, состоит ни больше, ни меньше, как в том, чтобы «посеять волнения; итак, это типично анархистское и революционное движение, которое я нахожу неприемлемым в правовом государстве».

В действительности, до массового «анархистского и революционного движения» во Франции пока еще далеко. Лидеры студенческих профсоюзов и молодежных троцкистских организаций делают все, что могут, пытаясь сдержать развитие движения. Они даже распространяют среди своих сторонников инструкции, как надо вести себя на «генеральных ассамблеях», как захватывать их и манипулировать ими. «Левые» политиканы пытаются навязать студентам свои лозунги и требования: так, вместо общедоступности и бесплатности образования и всех социальных услуг они призывают добиваться… больших денег от государства. Профсоюзные и политические бюрократы стремятся переориентировать студентов со стачек и блокад на мирные манифестации в централизованные «дни протеста», по заранее согласованным с властями маршрутам. Любые попытки независимых прямых действий они встречают в штыки. Так, в университете Тулуза – Мирай профсоюзники и троцкисты выступили с публичными угрозами в адрес «автономных организаторов блокады».

Но и в ходе «дней действий» события то тут, то там начинают вырываться из удушающих объятий «проф-левацкой» камарильи. Это можно было почувствовать уже во время общенациональных протестов 30 октября. Когда проводился следующий «день», 8 ноября, около тысячи студентов сошло с маршрута, согласованного властями и троцкистами. Две сотни протестующих ворвались в Сорбонну и захватили ее, но были изгнаны прибывшими жандармами, после чего университет закрыли. Сотни людей ненадолго блокировали железнодорожные пути в районе Северного вокзала столицы. Позднее произошла попытка захвата вокзала в Лилле.

Товарищи из французского анархистского рабочего союза CNT-AIT активно участвуют в протестах, особенно в своих «бастионах» – Тулузе, Перпиньяне, Кане, Руане… Одна из их задач – борьба за независимость «генеральных ассамблей» и акций протеста от любых профсоюзных бюрократов и политических партий. Вторая состоит в том, чтобы добиться расширения движения, выхода его за узкостуденческие рамки борьбы против нового закона. Рабочие анархисты напоминают: проблемы образования порождены всей нынешней государственно-капиталистической системой, и их невозможно разрешить, не сломав ее. Подобно древнеримскому сенатору Катону, который, выступая по любому поводу, заканчивал: «Карфаген должен быть разрушен», они завершают свои выступления словами: «Капитализм должен быть разрушен!».

Национальная координация делегатов от университетов, собравшись в Рене, постановила присоединиться к акциям протеста других категорий трудящихся – железнодорожников 14 ноября и государственных служащих 20 ноября. Эти профессии ведут борьбу против отмены их пенсионной системы, и студенты намерены проявить солидарность с ними…

Вечером 13 ноября во Франции началась бессрочная забастовка железнодорожников. На следующий день к ним присоед